пути масло так и продолжало хлестать, но машина по крайней мере двигалась.

На месте меня встретил только Боб, все остальные уже спали. С утра инструктаж. Нас сразу предупреждают: высота Килиманджаро приличная - 5895 метров, если начнет болеть голова и станет тошнить - дальше не идти, опасно. И не надо спешить. Всем раздали палки с металлическими наконечниками (свою я до сих пор храню), самые тяжелые вещи взвалили на головы и спины худенькие, но невероятно сильные и выносливые провожатые, и мы пошли. Поднимались трое суток. И по мере того как увеличивалась высота, меня все больше занимала мысль, что все, что мы сейчас видим, было так же и тысячу, и две тысячи, и десять тысяч лет назад. Как будто здесь времени не было вообще. А тянулось длинное-предлинное настоящее. Красивое своей суровой красотой.

Еда оказалась невкусной. Все дни я питался горьким швейцарским шоколадом, несколько плиток которого предусмотрительно взял с собой. Чувствовал себя потрясающе. Однако главное испытание было впереди. По истечении трех суток мы добрались до последнего пристанища перед вершиной. Выше уже начинался снег. Нас уложили спать в 2 часа дня, с тем чтобы разбудить в 11 вечера. Сказали: подниматься нам предстоит 6 часов, и по плану мы должны оказаться на вершине под утро, чтобы там встретить рассвет. Я смотрел наверх и думал: "Какие такие 6 часов? Здесь топать километр, не больше". В 23.30 мы пошли. Ответ на мой вопрос обнаружился быстро. Часть пути проходила по остывшей лаве, причем разбитой, разрыхленной. Ноги в ней утопали по колено, и периодически вместе с тобой лава упорно сползала вниз. Как Сизифу, приходилось начинать все заново. Именно на этом участке я видел, как люди плакали, как кого-то рвало. Двое из нашей группы повернули назад. Должен сказать, что физически это было самое тяжелое испытание в моей жизни. Но до вершины я добрался. Вцепился зубами и сказал себе: я взойду или умру. Не умер. Ровно в 6 утра, стоя на вершине, я наблюдал за тем, как над всей Африкой поднимается солнце. Оттуда, с высоты, впечатление было такое, что передо мной простирается именно вся Африка. Сорок минут я стоял среди снега, на ветру, и снимал всю эту